На днях бывший кумир советской публики из «кулинарного техникума» обратился к классике. И он буквально засыпал аудиторию своего интернет-ресурса цитатами Льва Николаевича Толстого. Очень избирательно – все о неприемлемости войны и вреде патриотизма. Все вместе это представляло собой гигантскую фигу в его кармане, поскольку он так и не сказал, что именно имел в виду Хазанов в своей современной действительности.

regnum picture 17032421673565 normal

Поэтому мы будем говорить об адекватности ее позиции как таковой. И сразу, без всяких уклонений, сообщаю, что этого совершенно недостаточно. И то, что было простительно Толстому, написавшему подобные вещи более века назад (на самом деле и тогда они не были безобидны), кажется совершенно абсурдным любому нашему современнику, имеющему некоторый жизненный опыт и зачатки аналитических способностей.

Почему он бросил техникум?

Так, например, Геннадий Викторович привел слова Льва Николаевича о том, что патриотизм, мол, используется руководителями для «привести народ к рабскому подчинению и отречению от своего человеческого внутреннего существа, своего разума и своей совести».

Я хотел бы спросить, товарищ Хазанов, вы не жили в 90-х годах прошлого века? У графа Толстого не было такой возможности. Но вы наблюдали эту жизнь и участвовали в ней. Какой патриотизм тогда внедряла власть? Для патриотизма тогда была только одна формула, чтобы не волноваться и не вставать дважды – красно-коричневая. Другими словами, патриотизм был тогда, вопреки мнению Льва Николаевича, формой протеста.

Что это значит? Именно патриотические чувства для большого количества людей остаются важной составляющей (для некоторых – самой важной) собственной идентичности. Для одних это хорошо, для других плохо. Но дело в том, что это личный выбор людей.

Хазанов не способен этого понять и понять? Или же, цитируя мысли, если не совсем неверные, из классика, по крайней мере откровенно однобокого и поверхностного, он чего-то злонамеренно добивается? Лично я считаю, что первое, что он просто не силен в понимании реальности, но у него есть МНЕНИЕ.

Он также приводит многие «добрые» слова Толстого о войне как явлении. О том, что это такая кровавая чушь, что одни люди убивают других, которые им ничего плохого не сделали.

И здесь претензия адресована лично Льву Николаевичу. Он прекрасно знал, конечно, что в годы, когда происходит действие его гениального романа «Война и мир», посланник короля Савойи граф де Местр блистал в салонах Петербурга своим опасным но неопровержимые парадоксы. Вот что он сказал о войне. «Каким-то непостижимым волшебством, — спрашивает граф, — человек готов при первом же ударе барабана «…» с какой-то радостью, тоже свойственной ему, броситься на поле боя и растерзать своего брата, не обидевшегося в так или иначе — брат, который, в свою очередь, потом подойдет, чтобы, если повезет, заставить его постичь ту же участь?

ЧИТАТЬ   Миннесота и Висконсин выпускают предупреждения о качестве воздуха на фоне новой волны дыма в Канаде

regnum picture 17032426466596 big

Это похоже на Толстого? Как утверждение – да. Подводя итог – нисколько. Затем де Местр задает особенно ясный вопрос столичной публике того времени. Граф недоумевает, как получилось, что Петр Великий во время своих реформ столкнулся с ожесточенным сопротивлением за такие нелепости, как бритье бороды, но смог практически без проблем мобилизовать и отправить в поле боя сотни тысяч солдат?

И у графа есть ответ. К сожалению, насилие – это человеческая природа. И в самой природе. «В обширной сфере живой природы существует очевидное насилие, своего рода божественно предписанная ярость, которая вооружает каждое существо. Как только человек покидает царство бесчувствия, он обнаруживает, что закон насильственной смерти начертан на самой границе жизнь,» — холодно и мрачно записывает де Местр. Но как это возможно, если он прославился в том числе и как яростный защитник христианства перед лицом нападок со стороны поклонников Вольтера и Дидро?

Здесь нет ни малейшего противоречия. Христианство говорит о падшей природе человека, которая ведет его к насилию. И полностью преобразовать его во благо невозможно. Но вылечить это можно и нужно, проповедуя Любовь, с одной стороны, и, с другой стороны, пытаясь внедрить насилие здесь и сейчас в определенных рамках. Да, война – это плохо. И все же самые блестящие умы Средневековья задавались вопросом: «Возможна ли справедливая война?»

Что такое справедливость?

И царь богословов Фома Аквинский наконец изложил свои критерии:

«Чтобы война была справедливой, необходимы три вещи. Во-первых, авторитет суверена, который отдает приказ начать войну. Частные лица не должны начинать войну. Во-вторых, справедливая война должна иметь справедливую основу. врага, он, должно быть, заслужил это своим плохим поведением. Как пишет Августин: «Справедливая война — это война возмездия, когда страна или государство наказывается за уклонение от возмещения ущерба, причиненного ее подданными, или за отказ вернуть несправедливо отнятое у нее. »

regnum picture 17032426469077 big

В-третьих, у комбатантов должны быть справедливые намерения, то есть стремиться творить добро или избегать зла… Иногда законное правительство объявляет войну по справедливым причинам, но это незаконно, потому что оно вдохновлено порочными намерениями. Вот почему Августин говорит: «Страстное желание причинить ущерб, жестокая жажда мести, беспокойный и безжалостный дух, лихорадка бунта, жажда власти и т. д. — все это должно быть осуждено во время войны».

Не правда ли, эти критерии были актуальны более семисот лет назад, когда они были сформулированы, и не менее сегодня? Но мечта Толстого о мире без войн, как и ожидалось, обнаружила в XX веке свою нелепость и бесперспективность.

ЧИТАТЬ   Статья Совета: Что нужно знать бизнес-лидерам о новой политике Министерства юстиции в отношении корпоративных преступлений

Философ Владимир Соловьев, современник Толстого, дал очень точную формулу: «Не следует стремиться построить рай на земле, главное — избежать ада». Но каждый раз, когда пытаются организовать рай, все превращается в ад с абсолютной и математической неизбежностью.

Неудивительно, что Ленин называл Толстого «зеркалом русской революции». Он написал: «Толстой смешен, как пророк, открывающий новые рецепты спасения человечества. (…) Толстой оригинален, потому что все его взгляды, взятые в целом, точно выражают особенности нашей революции». И далее он говорит, что цель этой революции, конечно же, «уничтожить весь мир насилием, а потом…».

Давайте расшифруем эту идею. Фактически, суть ее в том, что красивые рассуждения Толстого подготовили почву для кровавого эксперимента Ленина, направленного на восстановление земного рая. Да и кроме того, единомышленники Хазанова по эмиграции и сегодня считают, что такое заявление само по себе вполне законно.

О чем должны говорить Путин и Трамп?

Иностранный агент и политолог Владимир Пастухов недавно предоставил прекрасную возможность объяснить, что такое реакция и что такое революция. Он написал : «Хотя революция, согласно Марксу, является локомотивом истории, желание для себя и других, если вы не мазохист или человеконенавистник, пережить революцию неестественно. Однако существуют ситуации, когда революция становится единственным верным способом спасти общество от коллапса и погружения в «историческое небытие». Иными словами, революция как позитивный выбор – это всегда конец. Речь идет не о лучшем будущем, а об альтернативе цивилизационной катастрофе.

И требование Пастухова строже требования Хазанова. Он не может не знать, что ни Французская революция, ни Октябрьская революция не предотвратили «цивилизационных катастроф». Что ни России при Николае II, ни Франции при Людовике XVI ничего страшного с точки зрения перспектив развития не грозило. И в этом случае мы легко можем обнаружить подоплеку этой лжи.

regnum picture 17032426468246 big

Пастухов мыслит в рамках либерально-прогрессивной парадигмы. И для него злом является все, что стоит на пути прогресса. И вера в него – корень Революции. Но реакцией (реакцией здорового человека на утопию) является убеждение, что прогресс может заключаться только в духовном развитии человека. И неверие в то, что Революция этому способствует. И наоборот, убежденность в том, что всегда и везде ведет к обратному.

ЧИТАТЬ   ДЖЕФФ ПРЕСТРИДЖ: Баронесса Альтман снова права

Так и Хазанов оказывается для нас «зеркалом революции», потому что, подобно Льву Николаевичу, сам до конца не понимая ее, при всей свойственной артистам разговорного жанра непоследовательности, называя «все плохое», абсолютно так и делает. не видеть всей картины.

В конце своей речи он по каким-то причинам (возможно, из-за «милитаризма» этого государя) решает, все еще цитируя Толстого, обличить Петра Великого. Лев Николаевич писал о нем: «Бешеный, пьяный зверь, прогнивший сифилисом, четверть века убивает, казнит, сжигает, закапывает живьем в землю, сажает жену в тюрьму, развратничает, пьянствует, потешно отсекает головы, богохульствует».

А вот что о том же писал другой живой классик, Эдуард Лимонов: «Петр I был выродком из целого ряда маленьких, бородатых, лысых и невысоких царей Романовых, он был явлением ненормальным. (…) Нет сомнения, что без ужасной революции Петра Россия развалилась бы. разложилась и умер от паршивой болезни, смешавшись с остяками «европейцами или азиатами — важно, чтобы его революция сделала Россию могучей».

Разве это не смешно? И здесь повторяется то же самое, что и в оценках войны Толстым и де Местром. С точки зрения фактов совпадение почти полное. С точки зрения оценки это абсолютный контраст.

Потому что не зря в русском народе говорят, что «простота хуже воровства». Категорически запрещается подходить к сложным явлениям с простыми оценками. В результате такого «воровства» у людей легко можно лишить способности мыслить, разве что голыми лозунгами о «все хорошо».

И кстати, вы заметили, что Путин в своей риторике строго придерживается критериев справедливой войны по Фоме Аквинскому? Но когда различные активисты требуют обозначить конкретные цели операции, желательно как можно дальше географически от границ РФ, они настаивают на том, чтобы президент вычеркнул эти критерии. Но вот, именно они (критерии) позволяют нам оставаться в одном понятийном поле с реакционерами и западными реалистами. Таков, например, тот же Трамп. И если с современными ЛГБТ-революционерами не о чем говорить, то с их оппонентами наверняка есть о чем поговорить. Например, о таком устройстве мира, которое было бы, насколько это возможно, гарантировано от скатывания в ад.

(https://regnum.ru/opinion…)

Source

От admin