Вчера, 8 мая, 21-летний Джахангир Улугмуродов, студент 2 курса Ташкентского государственного экономического университета, был заключен в тюрьму на 3 года. В 2022 году он отправил ссылку на религиозную песню YouTube «Нашида» группе одноклассников в Telegram.

Согласно заключению Комиссии по делам религий, Нашида был признан «проникнутым идеями фанатизма».

Вообще, он не первый узбек, которого сажают за то, что он нашел в телефоне религиозную песню или переслал ее кому-то. В последнее время количество людей, заключенных в тюрьму по той же причине, увеличивается.

Корреспондент Kun.uz провел интервью с общественными активистами на тему роста числа лиц, лишённых свободы за хранение видео в телефоне или передачу его кому-либо, о причинах статей Уголовного кодекса, его недостатках, возражениях общественности к этому.

Гостями интервью были правовед и адвокат Раззак Алтиев, глава правозащитного общества «Эзгулик» Абдуррахман Ташанов и политолог, социолог Камолиддин Раббимов.

— Я читаю согласно письменному научному правилу, нашид означает музыкальное произведение, исполняемое в определенном направлении и на музыкальном инструменте в исламской религии.

Так что же такое нашид в законе и законодательстве? Что опасно для общества, государства, системы, а что наоборот? Каковы пределы обнаружения? Почему в последнее время в Узбекистане резко возросло количество заключенных по таким обвинениям?

Раззак Алтыев:

— «Нашид» в переводе с арабского означает песня, гимн. В последнее время бытует мнение, что «наши» в обществе запрещены. На самом деле никакого вторжения в наши законы нет. Запрещается готовить, распространять и незаконно ввозить документы религиозного содержания, основанные на догматических и сепаратистских идеях. Этот вопрос сам по себе актуален.

Те, кто сохраняет материалы с запрещенным содержанием, и если они предназначены для распространения, будут нести ответственность. Например, если он не знает арабского языка, если ему просто нравится эта песня, бывают случаи, когда он делится ею с кем-то.

Абдуррахман Ташанов:

— Во времена первой администрации морально-правовой образ власти был связан с религиозным экстремизмом. К сожалению, мы все еще находимся на опасной стадии этой тенденции. В прошлом году в правозащитное общество «Эзгулик» поступила информация о задержании школьников в Учтепинском районе Ташкента по обвинению в экстремизме. Да, срок им позже смягчили, но тенденция по-прежнему включала в себя длительные сроки лишения свободы для 19-20-летних. В прошлом году 19-летний мужчина был приговорен к 12 годам и 3 месяцам. Эта ситуация продолжает ухудшаться. Сколько информации до сих пор до нас не доходит. Как я уже сказал, мы находимся в начале тренда эпохи Каримова. Правительство должно подумать об этом. Это одна сторона вопроса. Законодательный анализ и поправки еще предстоит увидеть. С этим должны работать не три-четыре крупных активных политических института.

ЧИТАТЬ   XAU/USD: волновой анализ и прогнозы с 19.01.24 по 26.01.24 | LiteFinance
Lo9GLOsvjB3eqHJklgrVbAYEGoYBAOfE
Камолиддин Раббимов

Камолиддин Раббимов:

— Ислам для нас является ценностью 14 века. Ислам занимает центральное место в мышлении, мировоззрении и самосознании общества. Во-вторых, мы сейчас живем в эпоху глобализированной информации. Сегодня в социальных сетях так много информации, что у людей нет времени, чтобы увидеть и понять ее. Проблема сегодня не в дефиците информации, а в информированности. В-третьих, со сменой власти в нашей стране не изменилось правосознание и мышление силовых систем.

Нашид – это песня исламского содержания, в которой поются разные вещи. При наличии запрещенного контента необходимо определить степень его опасности: проанализировать опасность для государства, конституционного строя. Во всем мире в такой ситуации юристы определяют, наносит ли материал вред другим, угрожает ли конституционному праву. Мировая юриспруденция не использует термин экстремизм, потому что очень сложно определить и квалифицировать это понятие. Терроризм, радикализм хорошо видны, чувствуются, а экстремизм – нет. Когда выдвигается обвинение в экстремизме, это означает «мне кажется, настроение в вашем мозгу меняется, становится хуже». Это действительно забавно быть запертым вот так, потому что Нашид слушает. Нет контроля над тем, понимает ли это человек, который это услышал, обостряются ли его действия, делает ли он что-то. Просто быть запертым, как старая система. Это удар по легитимности власти.

— Сегодня время, когда Интернет растет. Сети открыты. Люди могут слушать музыку или песни, которые им нравятся, в Интернете и отправлять их знакомым. Мы не всегда задумываемся о его значении. Допустим, это песня на иностранном языке, не все знают иностранный язык. В этом смысле мы с вами все потенциальные преступники в обществе.

Итак, прежде чем наказывать людей за содержащиеся в них опасные материалы, не должно ли государство информировать граждан об этих запрещенных материалах?

Разве сегодня государство не идет по пути наказания, не защищая должным образом знания, взгляды и понимание людей? Другими словами, является ли здесь целью защита людей от ложной и опасной информации или просто лишение свободы?

FlynF
Раззак Алтиев

Раззак Алтыев:

— Государство может нести ответственность только на основании строго определенных правил. Гражданин вправе совершать действия, не определяемые конкретной обязанностью или запретом. Если он слышит что-то, чего не понимает, если он не знает этого языка, то никакой ответственности в этом случае быть не должно. Даже в действующем законе написано, что непримиримые недоразумения должны разрешаться в пользу личности, гражданина. Это было закреплено в Конституции. Никто не будет знать, что у человека на уме, это покажет цель его действий. Следовательно, преступление влечет за собой ответственность только в том случае, если оно совершено в действии.

ЧИТАТЬ   Источник: Моуринью готов возглавить «Челси» или «ПСЖ»

Если мы найдем такой материал у кого-то, этот материал будет подвергнут проверке на предмет религии. Если мы узнаем, что это запрещено, он будет нести ответственность, вот и все. В таком случае есть такие факторы, как язык текста и то, понимает ли его обвиняемый или нет.

Существуют также виды ответственности. Обладание любым запрещенным материалом влечет за собой легкую ответственность. Если вы распространите это в Интернете, будет еще хуже. Например, даже если это обмен Telegram между двумя людьми, с него все равно будет взиматься плата за раздачу интернета. Также могут быть случаи простой случайной отправки. Преднамеренно или нет — они не изучены. В некоторых случаях материалы не содержат угроз или разговоров о государственности. Есть и другая ситуация: запрещают слушать лекции определенного человека. Но в то же время в распространяемой или хранимой речи этого человека может не быть ничего запретного. Но все же признали виновным. С точки зрения законодательства полностью изгнать человека нельзя. Этот человек должен нести ответственность только за свою радикальную идею, а не другие свои слова. В нашей стране конференции, на которых говорят простые добрые вещи, оцениваются так же, как и эти радикальные конференции. Опасность сказанных слов должна быть доказана в законодательстве. Каждый материал должен анализироваться индивидуально, а не полный запрет на одного человека.

Обвинение в хранении с целью распространения также вызывает споры. Как он узнает, хранится ли сохраненный материал для распространения или нет? Допустим, если у вас есть несколько копий документа, он предназначен для распространения, верно. Но если он есть, вы не можете этого знать. Есть проблемы с лазейкой в ​​законодательстве и некомпетентностью сотрудников правоохранительных органов. Есть и критерии приемлемости. Но в последнее время имеют место случаи отступления от критериев порядка перечня ответственности в Кодексе об уголовной и административной ответственности. Есть случаи привлечения к уголовной ответственности или привлечения к ответственности за повышенный социальный риск, где возможно альтернативное регулирование. И это вызывает проблемы.

ЧИТАТЬ   Азербайджан осудил Иран за предвзятость | Вестник Кавказа
8 UkisdMGmCc8w9z LgWIKYvZdLhS6Jw
Абдуррахман Ташанов

Абдуррахман Ташанов:

— Эти вопросы должны были быть учтены при разработке политики противодействия экстремизму. Об этом должны были подумать депутаты. Такие дебаты должны были быть до принятия закона. В систему противодействия экстремизму входят прокуратура, эксперты и суды. Но кто такие эксперты? Какова их работа? Такого специалиста я еще не встречал. Здесь они все работают так же, как машина. Если бы была разница в их работе, допустим, эксперты вмешивались бы в работу правоохранительных органов по-хорошему, сдерживали бы и контролировали друг друга. Так сложилась эта политика. Эту политику необходимо изменить. Не оставляет пятен, как во времена Каримова.

Эти ситуации вызывают у людей страх, возникают фобии. Формирует исламофобию среди сотрудников органов по борьбе с экстремизмом. Это вызывает большие противоречия. Законы нужно улучшать. Если мы претендуем на демократию, мы должны подумать об этих вопросах уже сейчас. Люди будут страдать, но пройдет время, и именно правительство, создавшее то, что примет на себя основной ущерб.

Камолиддин Раббимов:

— В данном случае важнейшим институтом является институт судебной власти. Они должны проявлять гуманизм. Во-первых, понимает ли это человек, распространяющий нашид? Во-вторых, если он распространяется, является ли он целевым или нет? Вот вопросы, которые следует задать. Сегодня системы силы и системы правосудия — это машины, разрывающие людей в клочья. Нет отражения человеческой судьбы.

Абдурахман Ташанов сказал, что эксперты неизвестны. Система государственной экспертизы должна быть централизованной и открытой. Мы правовая демократическая страна, поэтому Комитет по делам религий должен быть организацией, которая дает заключения, гарантирующие свободу вероисповедания и совести людей в конфликтных ситуациях. То, что называется светским государством, трактуется властями как отчуждение от религии. В странах мира этого нет. Обязанность государства — гарантировать свободу вероисповедания и совести. Исторические факторы по-прежнему влияют на нас. Международные правовые стандарты работают совсем по-другому.

Полное интервью вы можете посмотреть в видео выше.

Ильяс Сафаров взял слово.
Фотограф и главный редактор — Абдукадир Толкинов.

Source

От admin